Купить HTC на Mobiguru МобиГуру


оне нтс на игры

2017-08-17 03:32 Телефон основан на платформе Qualcomm Snapdragon 820, обеспечивающей высокую производительность Обзор смартфона HTC One Последний герой одиночка Так получилось, что из всех топовых




После того, как стоматолог Иванов объявил пациенту Петрову счёт за лечение, последнему пришлось также пройти невропатолога, кардиолога и психиатра...


От человека до воспоминания - один шаг. Но сделать такой же шаг назад уже не получится.


Русская девушка и кавказский парень к чему это может

Русская девушка и кавказский парень к чему это может

Сервер Афганская война 1979 1989 представляет проект Art Of War, посвященный солдатам последних Одним из важнейших требований безопасности самолето вождения является предотвращение





Про любовь... Я настроил инструментик И пошел в соседний корпус- Там веселые девчата Жаждут творчества и песен. Также был со мной приятель, Хоть он петь не собирался, Но зато на всякий случай Прихватил предохранитель. Вот и женская общага, Коридор, давно знакомый. Быстро двери обнаружив, Мы несмело постучали. Узаветного порога Всех пирушка захватила И радушные девчонки Нам налили по рюмашке. Как соловушка пою я Песни нежные подругам А товарищ (вот бродяга!) Изучает чье-то тело. Девы слушают и млеют О любви большой и чистой (И куда ж пропал мой кореш Со своею новой дамой ?) А потом все разбежались Поискать себе партнеров, Но со мною, бедолагой, Так никто и не остался. Ночь нагрянула на город... Нагло звездочки светили И посвистывал приятель, Утолив свои заботы. Я же сделал горький вывод- Все гитара виновата Инструмент другой здесь нужен, Ведь нельзя шутить с любовью.


Краб Борька и командантэ. Когда уезжаешь за четыреста вёрст от родного дома на рыбалку и начинает клевать рыба это очень и очень недурственно. Конечно, лучше бы она ещё и ловилась, но тут у каждого свой крест. Но случаются и такие дни, когда озеро ставит прокладку из дождя, и начинается время историй на веранде, как в пионерском лагере под фонарик после отбоя. В одну из таких поездок, посчастливилось мне услышать один из занимательных рассказов, от бывшего штурмана, бывших советских авиалиний, которого пенсия подкравшаяся сзади в мягких тапках, оторвала от привычных занятий и оглушила пенсионным удостоверением. Летал тогда Иваныч на дальне магистральном флагмане советской авиации в основном по городам нашей необъятной родины и иногда за рубеж. В Сочи брали свежие фрукты, в Самарканде дыни и зелень, Шеннон радовал шерстью, Кабул одевал в дублёнки, а Будапешт пополнял домашнюю библиотеку собраниями сочинений наших авторов, которые на родине можно было достать, только имея поразительное везение, предварительно получив из пункта вторсырья количество марок, сопоставимый с месячным объёмом производства Кондопожского бумажного комбината. Штурман Иваныч был отличный, что и подтверждали дипломы и ежегодные грамоты, вручаемые вместо премий ежегодно, так как материальную помощь страна, в те годы оказывала по всему миру на поддержание его же в нём самом же. На одну из таких операций, он и был ангажирован в условиях повышенной секретности на целых восемь месяцев, подальше от дома и семьи. Бывший курорт американских миллионеров не разочаровал, хоть и нуждался в косметическом ремонте. Мулатки посылали воздушные поцелуи, песок на пляжах лежал белым пластом маргарина, а в океане можно было купаться и ловить рыбу даже когда местное население не успевало согреваться любимыми танцами. О семье напоминала фотокарточка с кудрявой женой и двумя балбесами в обнимку, а в ванне гостиничного номера жил Борька, по случаю выловленный краб, которого любовно выгуливали на верёвочке и подкармливали кусочками мяса. Сначала Борька был дик и презрителен, передвигаясь лишь подгоняемый веточкой пальмы. Потом правда освоился, и даже подавал клешню. Рейсы у «Фиделей», как их здесь называли по отдельности или «Трипаласьон», когда кучкой, были не сильно далёкие, но не предсказуемые. Иногда подлетали американские F-16 и хвалились белым брюхом с иголками ракет, иногда накрывал ураган, а ещё очень часто случались задержки в рейсе, после которых Борька отворачивался в другую сторону и не разговаривал часа три. Один из тогдашних рейсов был в принципе красиво нарисован на бумаге и судя по количеству времени, должен был занять не более двух суток с ночевкой в одном из мест посадки. Борька получил свой сухпай и экипаж выдвинулся на аэродром. Загрузились, вылетели, приземлились, разгрузились, переждали ливень с ветром. Дождались, загрузились, вылетели, разгрузились, переночевали. Снова те же процедуры, добрались до крайнего места, разгрузились. Можно было уже выдвигаться к основному месту дислокации, тем более, что лететь предстояло налегке, и посылать по прибытию воздушные поцелуи. Но тут STOP. Разрешение на вылет не дают, ничего не объясняют, сказали: - Ждите! Ситуация прорисовалась через часа три. Оказывается у местного командантэ, что-то с самолётом и ему как раз по пути. Но перед этим служба безопасности, которая имеется у каждого порядочного командантэ, должна досмотреть лайнер на предмет адекватности и безопасности полёта. Время тикает, служба ищет, Борька ждёт. Пошёл второй, а потом и третий час. Слили старое топливо, залили новое. Служба ищет, время тикает, Борька пухнет с голоду. Жарко, влажно, из кабины ни кого не выпускают. Ну и пошли мужики в разнос. Не зря русский язык, считают одним из самых сложных языков, а уж его тяжелый сленговый вариант опознает только сам говорящий, не всегда понимая самой глубинной сути собой же сказанных слов. Сначала досталось местной влажности и погоде. Следующей на очереди была служба безопасности. А когда дошла очередь до командантэ, в ход пошли самые смелые творения. Языки засунули в задницу моментально, и все разом, когда сзади раздалась русская речь с небольшим акцентом: - Ребята, не беспокойтесь, скоро полетим! Как и положено, с двумя пистолетами, гранатами на ремне в дверях кабины экипажа, стоял САМ. - Я всё прекрасно понимаю, но таковы правила, полетим через пятнадцать минут. (Н. В. Гоголь, будь он в то время и месте, думаю переписал бы свою немую сцену) И глядя в глаза командира, которые стали становиться как у мороженного судака, добавил: - А русский я учил шесть лет в Ивановском детском доме. Надо сказать, что через пятнадцать минут, самолёт действительно рванул в сторону Гаванны, и прекрасно доставил командантэ к его другу Фиделю. При прощании первое лицо искренне пожало руку каждому трипаласьонщику и одарило скромным, но гордым сувениром. P.S. А Борьку, по прибытию в гостиницу, накормили до отвала мясом и отправили обратно в океан, к семье.